manu_f (manu_f) wrote,
manu_f
manu_f

Category:

Ни шагу без балета

Чудесная история из журнала Story. Не впервые увидевшая свет, но от этого не менее смешная ;)
Не удержалась, перепечатала - не все же страдать о несчастных судьбах классического танца...
... звонок из Сан-Франциско: "Слава, мы сейчас организуем семидесятилетие Исаака Стерна. Вы приедете?". Я говорю: "Да. Все брошу и приеду". Почему? Потому что Стерн не просто мой друг, он практически сам организовал и провел мое шестидесятилетие в Вашингтоне. Сделал программу, позвал людей. И каких! Иегуди Менухин, Пендерецкий, Бернстайн, сам Стерн, естественно, и был потрясающий концерт, в конце жена президента Нэнси Рейган взяла дирижерскую палочку и продирижировала моим оркестром: "Счастливого дня рождения!" Разве я мог отказать Стерну? "А что я должен сделать?" - "Мы делаем такую смешную штуку. Исполняем "Карнавал животных" Сен-Санса, а между номерами идет короткий текст", но не тот, который положено читать, типа "Вот такие солидные слоны" и идет "Слоновья полька", а другой, связанный с жизнью Стерна, читать его будет Грегори Пек. Вам предстоит сыграть "Умирающего лебедя". Перед этим Грегори Пек станет говорить о том, что вот Айзек Стерн в таком-то году встретил замечательно красивую Верочку, которая стала потом спутницей всей его жизни. После чего ваш выход. Все".

- Представляешь? Черт-те что! Значит я помчусь в Сан-Франциско, черт знает откуда, из Европы, чтобы в течение нескольких минут сыграть там на виолончели? Глупость какая-то. Нет, это не будет являться выдающимся вкладом в день рождения Стерна, нет. "Стоп! - говорю я этому посланцу телефонному, - Давайте так: я приеду только в том случае, если вы немедленно пришлете ко мне человека из Сан-Франциско, театрального портного, чтоб он обмерил мою талию и сшил подходящий костюм". "О'кей", - говорит этот человек, и действительно через некоторое время является ко мне портной из Сан-Франциско, измерил мне талию, и, по-моему, сантиметр у него на ней не сошелся. "Чего будем шить?" - интересуется.
Великий маэстро пожелал, чтобы к концерту ему была сшита балетная пачка. После этого он снял ботинок и велел измерить и его, поскольку ему были нужны к концерту же балетные туфли. "Ок" - говорит, не дрогнув, портной, и удаляется, слегка отвесив нижнюю челюсть. "Да" - крикнул вслед ему Великий Маэстро. - И чтоб имени моего не было в программе!"
Мстислав Леопольдович Ростропович быстренько завершает близлежащие дела и вылетает в Сан-Франциско, куда и является за четыре часа до концерта. Отправляется в зал, требует гримера, костюмера и свой новый костюм, они являются. Он требует сделать из него нечто. Они делают. Он смотрит в зеркало: Боже мой! Трико, парик, диадема! Балерина в отставке при полном параде. Осталось только красиво умереть.
Контрольная проверка. Маэстро отправляется в дамский туалет. Дамы там были, но никто не вскочил с места, все продолжали заниматься своими делами, при которых он их застал. Никто не закричал: а-а-а! Дамы его осмотрели критически: какая гигантская баба, но внимания не зафиксировали. Маэстро довольно хмыкнул и отвалил.
Он подошел к пианисту, пианист сказал: "Господи! Слава! А кто же будет играть "Лебедя"? Тебя нет в программе, нам сказали, что будет играть виолончелист из оркестра, концертмейстер". "Фима" - сказал ему Великий Маэстро. - Играть буду я, но тебя это не должно интересовать. Ты сидишь спиной и все равно ничего не увидишь. Ты начнешь свое выступление и играй его до скончания мира, пока не услышишь меня". Потом он подошел к концертмейстеру виолончелей и приказал ему во время чтения текста Грегори Пеком симулировать кишечные колики, после чего, оставив виолончель, быстро уползать за кулисы.
Наконец началось. Едва услышав Грегори Пека, виолончелист забился в конвульсиях и на четвереньках побежал за кулисы. Из публики сразу же явились три доктора, решившие, что ему пришел конец. Фима вступил, и на пуантах, спиною к залу на сцену выплыл Мстислав Леопольдович. Никто не позволил себе улыбнуться, хотя видели, что балерина несколько велика, верней широка. Ну, мало ли! Ветеранша сцены, великая в прошлом, еще не умерла, явилась тряхнуть стариной. В гробовом молчании зала, под бряканье Фимы Великий Маэстро проплыл по сцене, забрался с ногами в ящик с канифолью, наканифолился и поплыл обратно. Опять спиною к залу. Но к оркестру лицом. С оркестром начались судороги, между тем Мстислав Леопольдович, крупно взмахивая ресницами, добрался до виолончели. Тут Айзек Стерн первым начал понимать, что происходит. С ним случились какие-то обморочные состояния. Он то вставал, то обрушивался обратно в кресло, беззвучно хлопая ртом. Наконец, Маэстро повернулся, взялся за виолончель и сыграл все-таки "Лебедя". Прервавшись на чуть-чуть, чтобы еще потанцевать. Публика рыдала.
- Знаешь, это был один из самых крупных, может быть, самый крупный мой успех. Что творилось в зале, я рассказать тебе не смогу. Это называется: публика бесновалась. И, заметь, ни одной репетиции! Чистая импровизация!
- А как же.. ведь это невообразимо, ввязаться в такую историю, не зная, чем она закончится. Ведь если...
- Никаких если! Если бы я хоть что-то умел, ну был бы полубалериной, это было бы страшно. Потому что я делал бы все полупрофессионально. А я не умел ничего. Мне достаточно было просто не уходить со сцены. А ведь я еще прыгнул пару раз! Да-а-а! Вот тут немножко испугался, что промахнусь и приземлюсь на шпагат. Они же потом не смогли бы меня поднять!
Из книги Владимира Чернова "Сказки о голой правде". Журнал Story за октябрь 2009
Subscribe

  • Репетиция парада

    Виртуозы, как справедливо заметила natapo

  • Шампанское из туфельки

    Christian Louboutin has teamed with Piper-Heidsieck to reinvent a scandalous ritual. The French shoe designer breathes new life into a legend born at…

  • Короткий отпуск

    Фотографий с озера Комо - около трех гигов. Но заниматься ими нет ни времени, ни вдохновения. Поэтому самые любимые, совсем чуть-чуть - и только…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments